Понятно, что он лег на другие сложные ассоциации и размышления, в основном связанные с событиями 1830-1831 годов, когда приходит новый тур революции, заставивший особо остро взглянуть на время, отдаленное на 50 — 60 лет, поэтому начало этой ситуации и ее конец сопрягались, и в 1830 году строки Карамзина умножались на историческое знание и размышление. Думаю, что если положить рядом текст Карамзина и текст "Вельможи", то мы получим второй пласт идей, ведущих к "Пиковой даме".

То, что стихотворение "К вельможе" связано с "Пиковой дамой", лежит на поверхности, но и здесь требуется изучение и исследование. По структуре французской части, скажем так, мы видим эхо и вместе с тем известное противоречие с тем, что написано у Карамзина: "Веселье и Армида молодая, к веселью, роскоши знак первый подавая, не ведая, к чему судьбой обречена, резвилась, ветряным двором окружена. Ты помнишь Трианон и первые забавы"... и т. д. Ситуация элегична. А аббат Н* полагает, что там уже не было забав, а затем революция, и далее все изменилось. Появляется новое поколение, которое спешит "с расходом свесть приход", им некогда шутить, обедать у Темиры, спорить о стихах. Это портрет Германна, портрет нового поколения. "К вельможе" в сопряжении с карамзинским предысточником, как мне кажется, существеннейшая линия, идущая к "Пиковой даме".

Здесь, конечно, есть над чем подумать. Как известно, после появления стихотворения "К вельможе" Пушкина обвиняли в пристрастии к старому вельможе, к его миру, к аристократизму и даже чрезмерному восхвалению. Поэтому в "Пиковой даме" противопоставление миров, того, что было до революции, тому, что теперь, повторено.

Вельможа в стихотворении лучше, чем графиня, но и графиня достаточно сложна. Хотя желание сделать героя лучше или хуже противоречит пушкинскому художеству и принципу историзма, но если придерживаться этих устремлений, то нужно сказать несколько добрых слов и в адрес графини для равновесия и понимания пушкинской объективности.