Я даже никогда не верил тому, будто он имеет ка­кое-то распространение вне рамок брака. Сплош­ное бахвальство и вранье, думалось мне. И я в этом нисколько не сомневался. Однако я обманывался, полагая будто Рив всего-навсего встречается с оче­редной девушкой, когда он сообщил мне об этом. Просто приглашает ее поужинать, думал я, танцу­ет с ней, отвозит ее домой на такси, ну и, возмож­но, чмокает ее в щечку у порога — на прощанье. Пока однажды воскресным утром, когда он должен был появиться у нас на ланч, я не позвонил ему и не предложил встретиться всем троим в баре, чтобы пропустить по стаканчику перед ланчем. Рив был полусонный, где-то на заднем плане хихикала де­вушка, потом послышался его голос: «Накинь на себя что-нибудь, прелесть моя, и свари нам кофе, ладно? Голова у меня прямо раскалывается».

Я рассказал об этом Гвендолен.

— А ты чего ожидал? — спросила она.

— Не знаю, — ответил я. — Я думал, тебя это шокирует.

— Внешность у Рива довольно приятная, и ему всего тридцать семь. Это вполне естественно. — Но тут она слегка зарделась. — Это меня очень шоки­рует, — сказала она. — Наша ведь жизнь совсем не похожа на его жизнь, правда?

И все же мы остались в его жизни, пусть и на са­мом ее краешке. Когда мы узнали Рива поближе, он отбросил те небольшие увертки, к которым при­бегал, щадя наши чувства. Не стесняясь, он стал рассказывать нам пикантные амурные истории из своего прошлого и настоящего. Про девушку, кото­рая так к нему привязалась, что даже после его окончательного разрыва с ней она однажды в отсут­ствии Рива проникла к нему в квартиру и лежала голая в его постели, когда он вечером привел новую подружку; про одну замужнюю женщину, которая, пока не ушел ее муж, два часа прятала его в своем платяном шкафу; про девушку которая зашла одолжить фунт сахару и осталась на всю ночь; про блондинок, про брюнеток, про полных, про строй­ных, про богатых, про бедных…