Жилище это, известное под громким названием «квартира-сад», располагалось на самом деле в по­луподвальном помещении цокольного этажа одного большого викторианского дома на Бейсуотер. Обычно мой маршрут на работу не проходил по улице, где жил Рив, но иногда, при интенсивном движении, мне приходилось делать крюк и проез­жать мимо его дома. Как-то утром, недели две спу­стя после отъезда Рива, я тоже проезжал мимо и, естественно, посмотрел на его окно. По-моему, проезжая мимо, каждый бы взглянул на дом своего друга, даже если бы знал, что того нет дома. Спаль­ня Рива выходила на улицу — была видна только верхняя половина окна, нижнюю же скрывала тра­ва газона. Я заметил, что шторы задернуты. Не очень-то осмотрительно, приманка для воров, но потом совершенно об этом позабыл. Однако два дня спустя я снова проезжал утром мимо, на этот раз — из-за затора на улице —- очень медленно, и снова взглянул на окно Рива. Теперь шторы были задер­нуты не так плотно, между ними оставался зазор шириной дюймов в шесть. Чем бы вор ни занимал­ся, маловероятно, чтобы он открывал шторы. О во­рах не могло быть и речи, и я решил, что Рив, на­верное, вернулся раньше намеченного срока.

Убедив себя, что все равно опоздаю на работу, если буду пробиваться через эту пробку, я быстро припарковал машину у платной стоянки. Пойду к Риву, подумал я, пусть сварит мне чашечку кофе. Однако, на мой стук никто не отозвался, зато, ког­да я снова взглянул на окно, я чуть ли не на сто процентов был уверен, что шторы кто-то сдвинул, причем в последние десять минут. Я позвонил жен­щине этажом выше. Она спустилась вниз в халате.

— Простите за беспокойство, — сказал я. — Вы, случайно, не знаете, вернулся ли мистер Бейкер?

— Раньше субботы он не вернется, — ответила она.

— Вы уверены?

— Что за вопрос, — раздраженным тоном отве­тила она. — В понедельник я сунула ему под дверь записку, и если бы он возвратился, он бы тут же поднялся ко мне забрать посылку, которую я за не­го получила.