- Перестань читать, - непререкаемым тоном заявила она.

В первый момент мне хотелось силой отобрать у нее книгу.

- Чем же мне заняться? - воинственно спросила я.

- Кухонными полотенцами, - был ответ. Тогда я еще не понимала, насколько она скупа, я думала, что мы просто бедные. Я покорно штопала старые салфетки, начищала ботинки, просившие каши, а кухонные полотенца шила из тряпок. Тот день, памятный цветком настурции, я провела в результате, латая дыры.

Больше всего в детские годы мне не хватало одиночества. Я любила бывать одна, но такое счастье выпадало редко и длилось недолго. Одна я бывала только по дороге в школу и обратно, а дома - когда тетка шла в ванную или к нам приходили гости. Я мечтала о гостях, но у нас мало кто бывал. Во время визитов гостей меня отправляли в спальню, где я переживала самые прекрасные минуты моей жизни. Не имело значения, что я делала, чинила ли коврик, лежавший перед кроватью, или сидела неподвижно, уставившись в стену, это было неважно. Важно было то, что я была одна, не чувствовала на себе ее жуткого взгляда, не слышала свистящего дыхания и в ноздри мне не бил ее запах.

Тетка смердела. Иначе, чем молоко, но тоже отвратительно. Она не мылась, не стирала одежду и постоянно источала запах грязи. Я так и не смогла к этому привыкнуть. Ее непременное присутствие превращалось в мучение для меня, я всегда должна была сидеть в той же комнате, где и она, всегда выходить из дома вместе с ней. Я ненавидела эти выходы, особенно летом, потому что обязана была надевать свитеры, рейтузы, платки, в которых изнывала от жары. Тетка мерзла, а значит, и я должна была тепло одеваться. Удивительно, как я вообще жива осталась.

У меня никогда не было ни копейки денег.