Марат обошёл вокруг озера, наткнулся на длинные пустые кормушки. В это время две женщины притащили вёдра с комбикормом. Не успели их белые халаты показаться из-за деревьев, как утята, перегоняя друг друга, начали проворно карабкаться на берег, смешно отряхиваясь, повторяя своё бесконечное «кря-кря». Они окружили женщин, которые старались равномерно распределить корм.

Марат испугался, что глупые утята попадут под ноги птичницам. Но женщины ступали осторожно и отстраняли утят лёгким прикосновением.

Женщины дружелюбно поглядывали на Марата. Они знали, что он приехал из города, и стали спрашивать его, нравится ли ему у дедушки и бабушки. Марат сказал, что не понимает, как раньше мог жить, не зная деревни. Птичницы ласково смеялись и кивали ему: «Так, так. Правильно говоришь!» И утята поддакивали: «Кря-кря!» Наверное, это значило: «Да, да».

Послышался шорох в камышах. Это, виляя хвостом, подбежал Анъяр.

— Вот и собака твоя прибежала. Без тебя скучает, наверное, — сказала одна из женщин, черноглазая, румяная.

Марат обнял собаку за шею и, показывая на утят, сказал:

— Анъяр, нельзя.

Анъяр отвернулся и лёг, не взглянув на утят.

— Почему у вас столько маленьких, а большие утки где?

— Инкубаторные у нас утята, — словоохотливо ответила женщина. — Без родителей растут. Приходи к нам на ферму, покажем инкубаторную станцию.

— С Анъяром можно прийти?

— Лучше без собаки приходи, а то старший зоотехник рассердится. Скажет, порядок нарушаем.

— Без Анъяра не могу, — сказал Марат.

Утята, досыта поклевав корма, снова потянулись к озеру. Солнце ярко светило, в воздухе стояла теплынь, хорошо им было бултыхаться в озере.