Марат пошёл дальше; в мелколесье показалось другое озеро, поменьше. Там тоже плавали утята. Здесь, должно быть, завтрак прошёл раньше, все птицы были на воде. От озера в сторону леса тянулась хорошо утоптанная тропинка. Марат пустил впереди себя собаку и пошёл прогуляться по лесу, возвышавшемуся над приволжской равниной. Из-за высоких камышей выглянуло третье озеро. И тут были утята, да ещё больше, чем в тех двух озёрах. «Сколько же их, вот бы перечесть! Наверное, никто не знает сколько. А может, знает?» — подумал Марат.

В тени дерева на самодельной скамейке сидел грузный мужчина в соломенной шляпе и курил трубку. Это был сторож, звали его Никандр. Он как-то заходил в деревню дедушки. Заметив Марата, Никандр нахмурился.

— Собаку сюда не води, — сказал он. — Научится уток таскать — беды не оберёшься. Штрафы придётся платить, даже у твоего отца жалованья не хватит…

— Анъяр без моего разрешения и колбасы-то из чужих рук не возьмёт, а на утят и смотреть не будет, — объяснил Марат. — А разве вы знаете, сколько здесь утят? — спросил он с любопытством.

— Ещё бы мне не знать, — сказал Никандр и прибавил, недоверчиво косясь на собаку: — При тебе-то он не смотрит, а ночью, когда ты спишь, наверное, выходит на охоту.

— Нет, Анъяр спит со мной в сенях. А дверь мы запираем на засов.

— Ты говорил, что твоя собака учёная. А учёная может открывать не только задвижку, но и ключ повернуть. Да что с тобой разговаривать! — рассердился Никандр и, раздвинув куст, сказал: — Посмотри.

На траве лежали четыре задушенных утёнка, выпачканные в грязи. На них было жалко смотреть.

— Этой ночью загубила какая-то тварь. Может, твоя собака? Чем ты докажешь, что не она?

Марат понял, что дядя Никандр невзлюбил Анъяра и готов наговорить на него.

— Если бы собака задушила утёнка, она тут же его съела бы. А здесь задушено несколько утят. Никто их не съел. Тут другой зверь побывал. Хищный зверь, — несмело сказал Марат. — Какой же это зверь?