Но на третий день произошло невероятное. Овчарка по кличке Аргут напала на привязанного Аслана. Аслан сорвался с привязи, схватил Аргута за горло и стал душить. Вой и рёв поднялся ужасный! Сбежались чабаны, но в драку не вмешивались и других овчарок не подпускали. Это так уж заведено в горах — исход боя решит сильнейший.

У вожака стаи Карабаша на загривке шерсть стала дыбом. Он зло рычал и скалил зубы, но кинуться на Аслана не смел. А Аслан не отпускал Аргута. Он держал его за горло волчьей хваткой и мотал туда-сюда, туда-сюда. Вдруг Аргут высвободился и, поджав хвост, убежал. Аслан погнался за ним, а все овчарки, дружно лая, тоже помчались за Аргутом. Аслана они не трогали — будто признали в нём победителя. Чабаны стали расхваливать Аслана на все лады.

Так овчарки приняли Аслана в свою стаю и даже относились к нему уважительно. Все, кроме Карабаша, который, наверно, видел в нём соперника.

На четвёртый день утром я собрался домой. Пора было ехать в пионерский лагерь. Дядя Мухтар дал мне в дорогу всякой еды. Я попрощался с чабанами и потихоньку от Аслана ушёл. Но чем дальше я уходил, тем становилось грустнее. Будто я предал своего друга, обманул. Я представил себе, как он сидит там на привязи — ждёт, а меня и след простыл. Но делать нечего, надо идти.

Спускаться с гор было много легче, чем подниматься. Мне вспомнились слова мамы, когда я как-то упал, споткнувшись: «Упасть легче, чем подняться. Постарайся, сынок, никогда не падать».

К заходу солнца я уже был дома.

Возвращение

В восемь часов утра автобус ждал нас у школы. Ещё с вечера я собрал нехитрый свой багаж и решил, что поднимусь с постели часов в семь, не раньше. Но на рассвете кто-то начал усердно трясти меня за плечо. Я раскрыл глаза и первое, что увидел, — длинный розовый язык Аслана и весёлые, преданные собачьи глаза. Не успел я приподняться, как он бросился ко мне. Положил обе свои грязнущие лапы мне на грудь и давай лизаться. А рядом стояла мама и смеялась.