-- Слушайте, не гений, вы о чем сейчас думаете? -- спросил Халецкий.

-- Ни о чем. Мне сейчас думать вредно. Я сейчас стараюсь стать запоминающей машиной. Вот когда все зафиксирую в памяти, тогда начну думать.

-- Неужели вам никогда не надоедает оригинальничать? -- раздраженно спросила Лазроза.

Я удивленно посмотрел на нее, потом засмеялся:

-- Леночка, а я ведь не оригинальничаю. И не я это придумал. Еще много лет назад меня учил этому наш славный шеф -- подполковник милиции Шарапов.

-- Чему? Не думать?

-- Нет, в первую очередь запоминать. Я должен сейчас сразу и навсегда запомнить то, что пока есть, но может исчезнуть или измениться...

-- Например?

-- Так не например, а конкретно: существует несколько неоспоримых, раз и навсегда установленных правил. Запомнить время по часам -- своим и на месте преступления, даже если они стоят. Это первое. Затем -- осмотр дверей, целы ли, заперты, закрыты, есть ли ключи. То же самое -- с окнами. Установить наличие света. Посмотреть, как обстоит с занавесями. Проверить наличие запахов -- курева, газа, пороха, горелого, духов, бензина, чеснока и так далее. Погода, это почти всегда важно. При всем этом ни в коем случае нельзя спешить с выводами -- ответ на задачу всегда находится в конце, а не в начале. Ну и, конечно, ни в коем случае нельзя давать вовлечь себя в дискуссию зевакам...

Лаврова долго смотрела мне в глаза, потом негромко спросила:

-- Последняя из этих МУРовских заповедей -- для меня? Я снова перевел взгляд на улыбающуюся королеву, затем поднял голову:

-- Перестаньте, Лена. Я вас старше не только по званию. Я вас вообще старше. И гораздо опытнее. И все равно очень многого еще не знаю. И когда меня, как котенка, тычут носом, я не обижаюсь, а учусь. Во всяком случае, стараюсь не обижаться. По-моему, это единственно приемлемая программа для умного человека...

-- Поскольку вы не только старше меня вообще, но и по званию, будем считать, что вы меня убедили, -- пожала плечами Лаврова.