Я понял, что Рекс будет жить, несмотря на тяжелое сотрясение головного мозга. Просматривались ссадины на левом надбровье, на лбу. Оказалось поврежденным запястье левой ноги. На эту область приложил две обычные дранки и обмотал их бинтом. Кости были целыми. Рексу было плохо. Анальгин чередовал трифтазином, продолжал давать сердечное. Когда был дома, прикладывал мокрую тряпку к голове, но собака её сбрасывала. В течение недели Рекс отлёживался. От обычной еды отказывался. Стали покупать ему варёную колбасу и молоко. Через декаду после наезда собаке стало настолько лучше, что я повёл её на прогулку. Около дороги отпустил с поводка, и Рекс побежал не через дорогу, а домой. Через пару дней вновь повторил прогулку. Рекс боялся дороги. Запомнил, где случилась беда. Значит с памятью в порядке. Прошло двадцать дней. Рекса выпустил на самостоятельную прогулку и он целую ночь пробегал неизвестно где. К концу июня, при общем удовлетворительном состоянии, появилась левосторонняя атрофия лицевых мускулов. Пришлось делать массаж. Ещё через месяц явление атрофии приостановилось, при общем хорошем состоянии собаки. Рекс набрал вес. Через три месяца после травмы у собаки нормализовалась мускулатура лица. Да и бегал Рекс прыжками, упруго. Случай печальный, а с клинической точки зрения назидательный и благоприятный. Я не терял надежду на выздоровление своего четвероногого друга. И это, наряду с сильным организмом пса, возымело действие.

Вскорости я переехал в город N. Багаж отправил поездом, а втроём полетели самолётом. В одной руке у меня была клетка с вороном Кузей, в другой поводок с Рексом. У Рекса была ветеринарная справка, удовлетворяющая, что он клинически здоров, привит против бешенства и эктопаразитов не имеет.

На месте прибытия таксист вполне серьёзно спросил: цирк приехал? Не менее серьёзно я ответил: да, цирк.

4. О чем лает собака