Внизу простиралась большая, покрытая травой площадь, на которую выходили три широкие улицы. В это время вся площадь была запружена огромными толпами и машинами. Люди теснились у одиннадцати ворот стадиона. Воздух дрожал от возбужденных криков многих тысяч глоток и оглушительных гудков машин. Словно три бесконечные змеи, извивались на трех улицах ряды авто, спортивных повозок, дрожек и автобусов, направляющихся к стадиону. Кормик, посмотрев немного на оживленное движение, закрыл дверку и вскочил на перила балкона. На стене была укреплена железная лестница, по которой он взобрался на крышу трибуны. Огромная слегка наклонная поверхность была залита ярким солнечным светом. Посередине высокой стороны торчал флагшток. Кормик направился к нему. Подле, на стуле, лежали телефонные наушники. Редактор надел их, и микрофон пришелся у его рта. Два шнура в несколько метров длиной тянулись к мачте, от которой к стоявшим в отдалении домам шел провод. На его конце, в нескольких километрах отсюда, находилась редакция «New Sporting Life». Там за столиком сидел молодой человек, тоже с наушниками на голове. Перед ним стояла пишущая машинка. Несколько человек сидело вокруг, развалясь в мягких кожаных креслах. Все ждали, когда Кормик начнет свои сообщения по телефону. На соседнем столе было приготовлено небольшое стеклышко, на котором другой сотрудник должен был кратко излагать ход состязания, чтобы эти сведения можно было тут же спроектировать на искусственно затемненное окно. Сотни людей томились возле редакции в ожидании первых сообщений.

Тем временем Кормик перенес стул к самому краю крыши и уселся. Над ним трепетали два флага: один с английским крестом, на другом чешские полосы — белая и красная с синим клином, тянущимся от древка до половины флага.

Внизу, в глубине, ярко зеленело превосходное поле, четко выделялись белые линии и чернели толпы людей на трибунах. Между трибунами и полем пролегала широкая беговая дорожка. На ней на расстоянии 25 шагов друг от друга неподвижно стояли сто тридцать полицейских. Сверху они выглядели, как странные толстые тумбы. У обоих ворот сидели и лежали на земле фотографы. Кормик, окинув все это зрелище опытным взглядом, убедился, что всюду образцовый порядок. Затем, удобно расположившись на стуле, он заложил ногу за ногу, вынул из футляра морской бинокль, установил его по своим глазам и начал репортаж.