Печальные воспоминания Фёдорова о буднях „реформ“ той, преодолённой реальности прервало вежливое предупреждение проводника, возникшего в дверях купе:

– Приближаемся к границе с ГДР! Приготовьте документы, пожалуйста!

________________

В Берлине-Цоо „Вёрстера“ уже поджидал личный (сверхсекретный) западногерманский резидент Шебуршина.

–        Аа! Коллега! С прибытием домой! – весело приветствовал он Фёдорова на платформе.

–        Ну, если вы тоже – историк, то спасибо! – ответил условной фразой „Вёрстер“.

Выходя из вагона, Фёдоров взглянул через стеклянную крышу на небо: день обещал быть безоблачным и жарким. Вместе с резидентом они спустились по эскалатору с той стороны,  что ближе к Кантштрасэ (то есть, к улице Канта). Автостоянка у вокзала была, как обычно, полностью забита автомобилями. Резидент, не останавливаясь, провёл Фёдорова через арку под железнодорожными путями и вывел его на улицу Канта, где и оказалась припаркованной машина. Это был неприметный, маленький, но юркий и шустрый Пежо-205. После взаимных приветствий на перроне ни Фёдоров, ни резидент не произнесли ни слова. Но едва они сели в машину, захлопнув за собой дверцы, как резидент сказал:

–        Ситуация достаточно сложная, и мне хотелось бы прямо сейчас и здесь ввести вас в курс дела.

Из того, что рассказал резидент, выходило, что положение и вправду стало не простым, и намеченная на среду встреча вообще могла не состояться. И виной всему стали бы, впрочем, как и почти всегда, американцы. Да, американцы, хотя и наступила советская смена в „управлении тюрьмой Шпандау“. Американцы лишь сегодня – смена СССР началась вчера – известили советскую администрацию, что намерены в среду завершить не оконченные работы в саду внутреннего двора. По лицу резидента, сообщившего Фёдорову об изменениях, было заметно, что он сильно озабочен изменениями и угрозой срыва встречи Гесса с „историком Вёрстером из Марбурга“.