–        Да, вот, пока ещё – никак. Знаете ведь, как у нас строго…

–        Что, Скворцова не пропускает? – спросил Фёдоров, имея в виду психологиню отдела кадров НИИ, высокую светловолосую пятидесятилетнюю женщину, которую Вика называла принцессой. Надо сказать, своей внешностью и величавыми манерами Скворцова этого вполне заслуживала.

–        Точно так, Алексей Витальич! Я её и так и эдак пытаюсь уговорить – не соглашается ни в какую!

–         А вот этого делать, товарищ капитан, не следует! На первом месте у нас… у вас должна быть безопасность! – приказал Фёдоров строгим тоном, хотя и с дружеской улыбкой на лице.

–        Слушаюсь, товарищ генерал! – сразу посерьёзнел капитан.

–        Не тушуйтесь: скоро станет полегче – генерал Сорокин подыскивает человека на должность ответственного за режим. Тогда за вами останется чисто охрана! А пока, думаю, лишние сверхурочные не помешают. Ведь так?

–        Нет, не так, – не согласился капитан, – И без того получаю, как, всё равно, доцент. Деньги девать некуда, а жену почти не вижу… В общем, скорее уж бы. Это я насчёт начальника по режиму…

–        Потерпите, всему своё время! До свидания, капитан!

Водитель, он же – телохранитель Фёдорова, ждал в проходной возле последней линии охраны. Всю дорожку от рабочих корпусов НИИ досюда сделали не просто асфальтированной, но и крытой. Так что преодолевать эту сотню с чем-то метров можно было с удобствами в любую погоду. Водителем у директора НИИ работал майор из спецподразделения КГБ, за плечами его была не только школа боевых искусств, не только чёрный пояс по каратэ-до, но и два года боевых действий в Афганистане, которые завершились присвоением звания Героя Советского Союза. Впрочем, человек это был не только проверенный, умелый и надёжный, но и чрезвычайно скромный. Фёдоров получил его себе в подчинение накануне празднования семидесятилетия Октября, прошлой осенью. Вскоре после завершения „Операции Гесс“. И поначалу Алексей Витальевич категорически возражал Шебуршину против назначения ему в охрану такого человека. Он попытался возражать и против охраны вообще, но тут председатель КГБ его быстро „укоротил“: