Заместитель председателя правительства тут же понял, на что Земан намекает. Несколько лет назад у Буреша были неприятности из-за связей с его однофамильцем, диссидентом Павлом Бартиком. По этому поводу Земан даже беседовал с ним. И зампреду было весьма неприятно, что Земан напомнил об этом Бурешу. Поэтому он достаточно резко заметил:

— За моим столом ты встретишь только достойных людей, Гонза. — И, чтобы как-то загладить неловкость, дружески обнял Буреша за плечи. — Так что же вы приготовили нам на сегодня, маэстро?

— Франца Кафку, — вызывающе ответил Буреш.

Было заметно, что он давно вращается в высших партийных кругах и перестал здесь бояться.

Помедлив, Бартик великодушно сказал:

— О боже мой, ведь мы же здесь — у себя, в своем обществе. И имеем полное право относиться терпимо к некоторым явлениям культуры! — рассмеялся он, словно извиняясь перед Земаном.

— Послушай, Лойза, это ужас как смешно! — воскликнул розовощекий ценитель вина, которого все здесь называли Кая. — Пусть читает. Он кое-что нам уже зачитывал, мы чуть животы не надорвали. Этот Кафка был молодец, даже трудно поверить, что это он написал еще бог знает когда, в двадцатые годы. Ну, прочитай ему отрывок о партии.

— Говоря о партии, Кафка имел в виду не институт, а стремление человека быть услышанным…

— Все равно! — веселился Кая в предвкушении того, что по этому поводу скажет зампред. — Давай читай, не бойся.

Буреш раскрыл тоненькую книжечку, лежавшую перед ним на столе, и принялся читать:

— «Как бандит на большой дороге, партия требует от нас жертв, на которые мы никогда бы не были способны при других обстоятельствах. Сейчас, когда партия придает нам силы, подталкивает, вдохновляет, все происходит словно во сне. А как будет потом, когда все кончится, когда партия, пресытившаяся и ставшая ко всему безразличной, бросит нас на произвол судьбы и мы, беззащитные, окажемся лицом к лицу и один на один со своими прошлыми злоупотреблениями? Но мы можем постараться и скрыть истинное положение дел».