Вдоволь над ним поворожив, он сделал пару резких пластунских движений вверх и, внимательно посмотрев на окаменелое лицо с закрытыми глазами в обрамлении огненно-медных волос, снова немного поколебался, но тут же накрыл плотно сжатые кораллы губ глубоким, жадным поцелуем. После этого поцелуи уже градом посыпались на щеки, шею, плечи, грудь, в то время как крепкие руки гладили, тискали, мяли все доступные и недоступные участки и части распластавшегося по кровати податливого тела.

Но тут случилась немного странная вещь, которую Джефф почувствовал не сразу. Вернее, почувствовать-то он ее почувствовал, просто некоторое время, по инерции, старался об этом не думать, а может, просто боялся себе в этом признаться. Вожделение, которое по всей логике должно было нарастать, неуклонно стремясь к своему апогею, внезапно начало плавно, но неуклонно уходить в каком-то неизвестном направлении, неизбежно сопровождаясь изменением соответствующих физических параметров наиболее ответственных жизненных органов. Джефф напряженно и сосредоточенно замер, внезапно прервав все свои движения и действия. И тут же в его мозгу с кристальной ясностью обозначился ответ на так еще до конца не сформулированный вопрос. И ответ этот был предельно прост. Под ним сейчас лежала не женщина. Под ним лежала мягкая, теплая, послушная и абсолютно безжизненная раскладушка. Она опять оставила его в дураках. Скифская тактика, когда перед врагом отступают, внушая ему уверенность в победе, превращающуюся в конечном итоге в его поражение и позор. Но нет, он не привык так просто сдаваться. Прильнув к маленькому аккуратному ушку, Джефф обдал его жаром.

– Тебе нравится, как я тебя целую? – И, не дожидаясь ответа, быстро выдохнул: – Теперь твоя очередь, детка.

Цепкой хваткой впившись в предплечья своего строптивого антагониста, он откинулся на спину и, не без усилий перевернув и посадив Хелен на себя, заставил ее занять положение, предполагающее переход к гораздо более активным действиям.