Мужчины посмотрели друг на друга. Мацухара медленно оскалился в ухмылке.

- Я получил удовольствие, полковник.

- Возможно, - процедил немец. - Но мы еще встретимся при других обстоятельствах.

- К вашим услугам, - тихо ответил японский летчик. - Но в следующий раз я бы посоветовал вам не прекращать огня. На тысяче метров мои двадцатимиллиметровые пушки разнесут вас в клочья.

Немец напрягся, словно его окатили холодной водой.

После некоторого молчания и сигнала рукой Фудзиты Мацухара продолжил.

- Место дислокации вашей базы, полковник Виттенберг?

- Согласно Женевской конвенции я не обязан...

- Япония ее не подписывала.

- Дикари!

- У нас не было Освенцима, - парировал Фудзита.

Брент заметил, как у Бернштейна напряглась спина, но израильтянин не произнес ни слова, пока Фудзита барабанил скрюченными пальцами по поверхности дубового стола. Немец использовал передышку, чтобы обвести глазами непонятную компанию людей, присутствовавших в комнате. Его взгляд задержался на Бернштейне, он с любопытством разглядывал израильскую форму. Внезапно его глаза расширились от удивления.

- Израильтянин! Juden!

- Ja, oberst, - кивая ответил израильтянин. - И член Ассоциации узников Освенцима.

- Я не имел к этому никакого отношения, - быстро бросил немец. - Я служил в "Люфтваффе".

- Да, об этом знал только Адольф Гитлер, - жестко заметил Бернштейн. Все остальные просто следовали приказам, закрыв глаза и заткнув уши.

Фудзита, согнувшись, подался вперед и сидел словно нахохлившаяся птица, пристально и внимательно оглядывающая с высоты окрестности. Наблюдает. Брент знал, что старый японец любил откинуться в кресле и следить за горячими перебранками других. А тут представилась отличная возможность: два человека, оказавшиеся участниками жесточайшего в истории человечества преступления, причем их роли в нем были различны, что придавало ситуации особую остроту.