Если бы футбол подчинялся исключительно техническим закономерностям, и всюду его творили на один манер, и отличался он порядком занятых в турнирах мест, и судили о командах просто: «посильнее» или «послабее»,- земной шар не признал бы эту игру как чрезвычайно важную для всех. Этого бы не хватило. То, что футбол способен быть разным, восприниматься кроме рассудка и чувствами, говорить с аудиторией на близком ей языке, и объясняет его живучесть и повсеместное распространение.
Футбольная журналистика в своих массовых тиражах преимущественно описывает внешние, механические перемещения игроков и мяча по полю. Читатели поглощают эти донесения, эти рапорты как нечто обязательное, поглощают с почтением, ибо сами далеко не всегда способны отличить зонную защиту от персональной, чистый отбор мяча от злонамеренного подката сзади. Но за душу берет не это. Рыцарство, молодечество, воспламененность, изысканность, последовательность, невозмутимость, простота, сложность – все, что угодно, кому что ближе.
Часто рассуждают о «классе футбола». Сколько я не читал и не слышал подобных рассуждений, ни одно меня не удовлетворяло полностью. Думаю, что максимальная способность команды к самовыражению, когда техническая сторона становится невидимой, само собой подразумевающейся, а на первый план открыто и свободно выходят категории морального свойства, в которых и заключена тайна привлекательности футбола как зрелища, достовернее всего говорит о высоком классе.