И несмотря на то что этой малой капли хватало, чтобы уравновесить все мои сомнения, для серьезной работы над книгой этой дозы оптимизма было уже явно недостаточно. Не желая больше издеваться ни над собой, ни над персонажами своей книги, ни тем более над своими будущими читателями, я отложил роман в сторону. (Это было позволительно еще и потому, что за предыдущие дни ударного труда я изрядно перевыполнил намеченный мною план.) Итак, я отложил роман, пообедал раньше обычного и после обеда опять направился в парк, где меня терпеливо ждали деревья, кусты и таблички, неизменно готовые ко всем моим изощренным мысленным экзекуциям. К коим, надо сказать, я немедленно и приступил. Для начала я занялся "стрельбой по мишеням". Я добросовестно и методично "перестрелял" все парковые скамейки, всех ворон, деловито расхаживающих по аллеям, все останцы почерневшего снега и даже пару раз "пальнул", каюсь, по скульптурной группе девушек-купальщиц (непременному атрибуту всякого уважающего себя парка). После тридцати минут беспрерывной стрельбы я принялся "обматывать" деревья и кусты своей бесконечной несуществующей паутиной. Конечно, на фоне вчерашних событий мои героические фантазии существенно поубавились, однако я, к огромной моей радости, констатировал, что от вчерашней усталости не осталось и следа.

Мало того, время "острого" зрения опять увеличилось и составляло теперь уже секунд шесть, а то и все семь! Я взбодрился. Кажется, жизнь стала налаживаться. Снова защебетали птицы, из-за облаков выглянуло солнце. Да, жизнь определенно стала налаживаться.

Итак, в моем полном и безраздельной распоряжении было уже семь секунд "острого" зрения. Целых семь секунд! Я был несказанно рад. Стало быть мои опасения были беспочвенны, а часы тренировок — не напрасны. Я самое главное — я не ошибся в выбранном пути, я действительно вижу лучше, и глаза мои сохраняют остроту своего зрения уже целых семь секунд! Жизнь не просто налаживается — она прекрасна!