С заходом солнца наступал светлый иудейский праздник Лаг ба — Омер. По преданию, во время оно в этот день прекратилась эпидемия, унесшая множество тысяч жизней. Праздник отмечали кострами и пением. Что — то наподобие православного Ивана Купалы.

— Нет, конечно.

Ленка передвинула руку ему на живот, он напряг пресс. Каждое движение нежного пальчика больно отдавалось у него внизу. Керри — блю — терьер на ходу терся о ногу. Они остановились у детского скверика. Экскаваторы, машины были залиты обжигающими лучами, сейчас тут не было ни души.

— Здесь постоим!

— Ну чего? — спросил он недовольно.

Она подтянула ему на шее золотую цепочку — ладанку и глаз против порчи. Ладанка подтянулась под горло.

— Ваша работа?

— Ты о чем?

Она дернула плечом в сторону дома, из которого они вышли.

— Об Амране — нищем!

— Сдурела?!

— Да ладно! Не маленькая.

— Больше делать нечего, как нищего прибить…

— Не доверяешь? — Она пренебрежительно прищурилась. — Ладно. Бай! Мне еще в лавку. Мать заказала еще постного масла купить.

Она не обернулась, пошла между домами.

Бар Йохай была третьей из концентрических окружностей, опоясывавших склон. Вершина приходилась на перекресток Йаков Пат. Подъем был крутой: перепад между улицами составлял метров пятьдесят. Впереди была лестница. Борька пошел следом. На Йаков Пат можно встретить знакомых пацанов, попить пивка. Он свистнул несильно:

— Ленка, погоди, вместе пойдем!

Она дернула собаку, рванувшуюся было с поводка к кошкам на мусорном танкере. Взглянула на подходившего Балабана.

— Тайманцы говорили, у нищего денег куры не клюют… — Ленка подождала, пока он приблизится. — И знаешь, что я подумала?

Они снова пошли рядом.

— Почем я знаю?

— Мы бы могли смотаться с тобой ненадолго…

— Ты о чем?

— Испания. «Восемь дней, двухразовое питание, 849 долларов. Экскурсия на русском языке…» Сама читала. Без портовой пошлины и чаевых. Чаевые можно вообще не давать. Перебьются.