Мистер Джепсон фыркнул, что, видимо, означало «да».

Однако в питомнике на Королевской улице Джепсонов недолюбливали. Мистер Джепсон, высокий и костлявый, всегда пребывал в плохом настроении. Он был главой местного муниципалитета и всегда строго придерживался принятых решений, даже если не был с ними согласен. Мистер Джепсон крайне редко улыбался и как правило молчал.

Миссис Джепсон была полной противоположностью супругу: этакая кругленькая пышечка с фальшивой улыбкой. Высветленные волосы колечками свисали вокруг ее сильно накрашенного лица. Если ее не останавливать, то говорить она могла без умолку.

— Мы отправляемся в Париж, — сообщила Миссис Джепсон, произнося слово «Париж» в нос, на французский манер. — А в прошлом месяце мы ездили в Венецию. Я вам рассказывала? Там было так красиво, так романтично — каналы и все такое прочее!

Тут вмешался ее супруг. Постучав по циферблату часов, он резко сказал:

— Нам пора ехать.

Уголки розовых губ миссис Джепсон опустились вниз.

— Прощайте, дорогие мои! Пока, мои крошки! — воскликнула она, подхватывая на руки Сахарка и Перчика и целуя их в мокрые носы. — Мамочка будет скучать!

Она повернулась к миссис Паркер.

— Вы должны хорошо кормить их. Утром — шоколадные драже, а вечером — сливки. Да, и еще: они любят поджаренный хлеб с сыром. И курицу, тушенную в масле.

— Уверяю вас, что у Сахарка и Перчика будет все необходимое. По возвращению вы найдете их довольными и счастливыми, миссис Джепсон, — заверил Боб Паркер.

— До свиданья, мои прелестные пушистенькие комочки! — махнув рукой, воскликнула миссис Джепсон, и, вытирая нахлынувшие слезы, приложила к глазам розовый носовой платок. Наконец она села в машину и снова помахала из окна.

Нил улыбнулся, а Боб и Кэрол Паркеры помахали им вслед. Когда машина скрылась, Нил спросил: