«Должен ждать. Должен, — убеждал себя Кряжев, — где-нибудь прячется и ждет…»

— Очки возьми пока. Возьми. Потом вернешь, — говорила Грачиха. — Да иди прямо в контору. Примут тебя. Примут…

Кряжев вышел из медпункта. Мягкий зеленоватый свет лился с горной вершины. А высоко в небе плыли зеленые облака, зеленоватыми казались оттаявшие склоны, зеленым было море, и лишь солнце сквозь зеленые стекла очков по-прежнему светило ярким светом расплавленного золота.

Кряжев зажмурился. А когда открыл глаза, увидел Дика.

Пес сидел на выступе скалы, что громоздилась над больницей.

— Дик! Ко мне, Дик!

Но Дик и без оклика узнал хозяина. Он прыгнул наверх, скрылся где-то в кустах и прибежал радостный, возбужденный. Он бросал когтистые лапы на грудь своему другу и горячим шершавым языком лизал его в лицо, на котором начала шелушиться отжившая кожа.

— Где же ты пропадал, бродяга?! Брюхо-то вон как подвело. Так и ждал голодный?

Кряжев шел по улице большого рыбацкого поселка и радовался тому, что здесь было по-деревенски уютно.

В отделе кадров уже знали, что он штурман, и все то, что Кряжев успел рассказать Грачихе. Осталось познакомиться с капитаном флота.

Его Кряжев нашел в маленькой диспетчерской на причале.

«Такой большой флот, а диспетчерская не больше ветряной мельницы», — подивился Кряжев, входя в пристройку в конце заводского здания.

За столом сидел человек в рабочей телогрейке, а рядом стояли радиостанция и радиотелефон.

— Добрый день! А где я могу найти капитана флота?

— Кряжев?

— Да…

— Ну садись. Это я. Лосев Бронислав Петрович. Но лучше просто Петрович. Так легче.

— А я Олег.

— Знаю. Вот телефон еще горячий — звонили.