— Послушай, — уговаривал меня уже вконец отчаявшийся Пацевич. — Ведь это последний шанс для тебя вернуться в футбол, снова выйти на поле…

«Вернуться в футбол! Как я мог забыть об этом?!».

— Согласен, — вырвалось у меня.

Через несколько минут я вызвал команды на поле.

Динамовцы были на голову сильнее и играли спокойно, уверенные в своем превосходстве. Однако, несмотря на очевидное территориальное преимущество, добиться результата им никак не удавалось, А во втором тайме случилось непредвиденное. Одна из редких контратак «Пищевика» завершилась взятием ворот. Причем ни вратарь, ни защитник даже не сделали попытки преградить путь мячу. Они словно замерли, глядя на меня. Я же зафиксировал взятие ворот и направился к центру. Но меня догнал защитник.

— Товарищ судья, — выкрикнул он, едва переводя дух, — нападающий подыграл мяч рукой!

«Прозевал, — молнией пронеслось у меня в голове. — Но не отменять же теперь решения!» — и я сухо ответил:

— Не видел. Гол правильный.

Динамовцы всей командой рванулись вперед. Однако мяч, как назло, не лез в ворота. Он «перепробовал» обо штанги и перекладину, попал в лежащего на земле вратаря, дважды отбивался защитниками. Я чувствовал свою вину перед динамовцами и судил их заметно мягче, чем вначале. Они поняли мое состояние и при каждом столкновении в пределах штрафной валились на землю, вымаливая одиннадцатиметровый. Сами же — и откровенно, и исподтишка — все чаще нарушали правила. Это меня злило все больше и больше, и я невольно стал даже «прижимать» динамовцев. А тут эффектное падение нападающего «Пищевика» во вратарской площадке, и я незамедлительно указываю на одиннадцатиметровую отметку. После короткой и бурной дискуссии с динамовцами, утверждавшими, что игрок «просто наступил на мяч», пенальти был все же пробит. 2:0.