В Нальчикской спецшколе милиции ветслужба сочла моего Ройда «непригодным для работы и содержания в климатических условиях Ленинграда», и посчитала целесообразным передать его курсанту Атакулиеву из Ашхабадского горотдела милиции. Таким образом, посланный в школу для повышения квалификации, я остался без СРС.

Но через несколько дней мне было предложено вместе со старшим инструктором капитаном Головиным съездить в Ставрополь для покупки собаки в местном клубе. Из всех показанных нам собак мне особенно понравилась немецкая овчарка по кличке Шафран. Возраст 11,5 месяцев, темно-серой масти с темно-желтым подпалом, явный сангвиник. Крупные темные глаза, четко стоящие уши среднего размера. С ним после окончания школы я и вернулся в Ленинград.

Жил я тогда при питомнике, на проспекте Динамо, дом 1. На первом этаже корпуса для персонала занимал две комнаты, 17 и 6 квадратных метров. В меньшей, которая была моей спальней, помещалась кровать и небольшой столик. В другой стояла оттоманка с двумя валиками и тремя подушками, обеденный стол, четыре Стула, платяной и книжный шкафы, сервант, телевизор и радиоприемник с проигрывателем. В моем казенном жилье было печное отопление, зато три окна выходили в сад.

Шафран очень любил бывать у меня дома. Его место находилось рядом с круглой печкой на полу с толстой подстилкой. Но Шафран предпочитал отдыхать на оттоманке, застеленной чистым покрывалом или простыней. Заслышав мои шаги в коридоре, он быстро спрыгивал и занимал место на своей подстилке. Я, щупая рукой теплую лунку на оттоманке, с укором говорил:

— Шафран, как тебе не стыдно забираться с грязными лапами на чистую простыню!

Слушая мои упреки, он поджимал уши и виновато отворачивал голову в сторону. Но стоило мне улыбнуться и оказать: «Ну, хорошо, думаю, ты меня понял», как он вскакивал, виляя хвостом подходил ко мне и начинал ласкаться.