У Бушмина, еле таскавшего ноги от голода, закружилась голова, началась икота, потекли слюнки. Как и у Султана, тоже обалдевшего от такого обилия забытых или совсем незнакомых запахов.

Но работа есть работа. Немного покрутившись, Султан взял след от окна склада и уверенно направился в помещение, где располагались снабженцы. Там он без промедления бросился к светловолосой молодой женщине и схватил ее за полу рабочего халата. Она с криком отшатнулась. Бушмин дал команду «Ко мне!» — и пес тут же отпустил ее. Работа была закончена.

Вскоре энкаведешники имели уже полную картину преступления. Молодая работница через подвальное окно передавала продукты голодающим родственникам. Л помогал ей один из охранников — ее ухажер.

После войны Бушмин случайно узнал об их судьбе. На них списали недостачу продуктов еще на двух складах, прикрыв расхитителей покрупнее. Судили по закону военного времени и расстреляли. А объявления о приговоре для острастки развесили в «чреве» и других точках «штаба революции».

Первый раз за всю службу проводником, говорил Бушмин, не было у него гордости за Султана. Опись того продуктового склада, пожалуй, самый страшный обвинительный приговор. Только не девчонке, вычисленной Султаном, а жившим здесь припеваючи партийным шишкам. Дети умирали, а здесь ни в чем себе не отказывали. Хочешь сыра? Да вон же головки — не перечесть! А, может, лучше сгущеночки? Пожалуйста, что угодно!

Шоколад, печенье в коробках и пачках… Только не споткнись, «ум, честь и совесть», об мешок с картофелем! Они ведь в проходах понатыканы, чтобы ни пяди родного склада не пропадало без дела…

За поимку «опасного преступника» тут же последовала награда. Бушмина накормили пустым мясным супом с картофелем и крупой. На второе подали лапшу с котлетой, да еще компот из слив — на третье.