Это Чиньке не понравилось, и он нашел себе в утешение новое занятие. Он вскакивал на верх собачьей будки, оттуда на крышу сарая и там прогуливался, насколько позволяла цепь. Отсюда ему хорошо была видна дорога, соседский двор с маленькой собачкой и лесок напротив. Он сверху следил за порядком на улице. Если прохожие шли мимо, Чинька молчал, провожая их глазами, и вилял хвостом, втайне сожалея, что ему не придется поразвлечься. Если же кто-нибудь сворачивал к нам в проулок, то он поднимал целый скандал. Он лаял на прохожего, подавая сигнал хозяевам, оглядывался на дом и бесновался. А если на его призыв выходили из дому, он лаял с подвывом, показывая, в какой стороне идет чужак.

Однажды, сильно увлекшись, он оступился и свалился с крыши в проулок и повис на цепи. Благо задние лапы все-таки достали до земли.

Сколько времени он так провисел, одному ему известно. Вышел я из дому и увидел, что его во дворе нет. Осмотревшись, догадался, в чем тут дело, и испугался. Бросился за сарай. Стоит там как солдат. Помогая ему высвободиться, я пожурил:

— Как же ты так, Чинька? Соображать надо, не лезь на край!

В знак благодарности и уважения он прикусил рукав передними зубами и так держал долго, не отпуская и не позволяя уйти, что было высшим проявлением нежности.

С самого щенячьего возраста Чиньку стали брать во все походы и поездки. Он прекрасно устраивался в коляске мотоцикла, облюбовал себе место и в автомобиле, старом «Запорожце», которое не уступал даже Жейке. Лихо перемахивал через борт лодки и отправлялся с нами в плавание при любой волне, при любом ветре. Только вот от качки он очень страдал. Иную собаку после такой прогулки в лодку палкой не загонишь, а наш Чинька ни разу не дрогнул перед стихией. Он первым усаживался на корме. Порой, чтобы он нам не мешал, мы привязывали его на берегу. Он негодовал, поскуливал, боялся, не оставили бы его. А когда лодка была готова к отплытию, Чиньку отвязывали, и тот стремглав бросался вперед, перемахивал на нос, с носа — через щитовое стекло, через пассажиров, расталкивая мешающих, садился как полноправный член экипажа.