Я лежал в темноте, глядя на движущиеся тени на потолке. Только теперь я понимаю, что все уже пришло в движение. Только теперь я вижу, что мне следовало бы заметить странное потрескивание в голосе Моррисона, когда он упомянул о «маленьком вопросе». Он бессовестно врал, и мне следовало это понять. И чего мне не нужно было делать ни в коем случае, даже при всем моем одиночестве, это проявлять бездумную благотворительность. А я сделал это в тот вечер в подземке, небрежно протянув свою визитку прекрасной незнакомке.
Глава вторая
Рассвет приходит непрошеным и бросает вас вперед. На следующее утро я стоял на углу Шестой авеню и Сорок девятой улицы, и солнце высвечивало немногочисленные дизайнерские деревца Рокфеллеровского центра. На противоположной стороне улицы бригада уборщиков в униформе Корпорации выгнала бездомных с уютных скамеек на площадке перед зданием и струей пара смывала мочу и мусор, накопившиеся за ночь. Мужчины двигались медленно – рабочие на повременной оплате, которым спешить некуда. Я перешел улицу на зеленый свет. В вестибюле еще один уборщик медленно возил полотер по блестящему мраморному полу, розовому, словно поверхность замороженного лососевого паштета. Я миновал компьютеризированную справочную здания и кивнул Фрэнки, сонному ночному дежурному, заканчивавшему смену. Он встал со своего табурета и вызвал лифт ограниченного доступа, который останавливался только на этажах с тридцать восьмого до сорок первого. Когда я зашел в него, тихо прозвенел сигнал и двери начали закрываться.
– Придержи его! – приказал женский голос. – Я уже здесь!
В узкой щели между дверцами лифта показалась рука – пять длинных пальцев с красными ногтями и рукав делового костюма. Дверцы автоматически открылись – и возникла высокая светловолосая фигура Саманты Пайпс.