"Внутреннее око человека призвано к тому, чтобы свободно, добровольно, без принуждения обратиться к духу и ко всему Божественному на земле и в небе; и высший смысл всех правовых установлений и государственных законов состоит прежде всего в том, чтобы обеспечить людям эту возможность". Такие мысли пришлись бы не ко двору и сегодня… (Продолжает читать про себя, затем произносит вслух). Ильин, известно, умница, но ты всю свою диссертацию намерен строить из одних цитат? (Перебирает машинописные листы из стопки, затем складывает и берет телефонную трубку, только начинает набирать номер, как из прихожей доносится звонок. Юлия откладывает трубку, выходит и возвращается с Агафьей Ермиловной).

ЮЛИЯ. Рада видеть. Садитесь, пожалуйста. Чайку с дороги? Я и сама собиралась, за компанию и попьем. Я шарлотку испекла.

АГАФЬЯ. Спасибо. Не стоит беспокоиться. (Оглядывается по сторонам, видит в углу икону Святой Богородицы, крестится).

ЮЛИЯ. Икона — покровительница хозяйки, у которой квартиру снимаю. (Включает электрический самовар). Самовар включу, долго греется. Свой электрочайник не привезла.

АГАФЬЯ. Да ты не беспокойся, не буду я чай пить.

ЮЛИЯ. Кофе не предложила. Если хотите, можно поставить.

АГАФЬЯ. Ничего не надо, я не надолго. Поговорить решилась.

ЮЛИЯ (садится за стол напротив Агафьи). О Васе?

АГАФЬЯ. О Васе. Слышала, веру нашу не признаешь.

ЮЛИЯ (перебивает). Кто вам сказал, веру не признаю? Каждый человек во что-то или кому-то верит. Без веры нельзя жить.

АГАФЬЯ. А что ж тогда по телевизору хаешь всё. Икон и святых наших не принимаешь.

ЮЛИЯ. Считаю, каждый имеет право по-своему верить.

АГАФЬЯ. У русского человека вера одна, всё другое от дьявола.

ЮЛИЯ. Чай закипел. (Выходит на кухню, возвращается с тортом, тарелочками. Из буфета достает чашки).