АГАФЬЯ. Что ты всё с чаем! Поговорить пришла.

ЮЛИЯ. Попьем чайку, не спеша, и поговорим. (Наливает чай Агафье, себе). Попробуйте шарлотку. Помню, в детстве приходила к Васе в гости, вы сажали за стол и часто угощали шарлоткой. Попробуйте, как у меня получилось.

АГАФЬЯ. (Пробует шарлотку, чай). Вкусно. И чай прекрасный. Спасибо. О Васе поговорить пришла. О ваших отношениях. Извини, меня, старую. Не учить пришла. Ты сама ученая. Пришла как мать. Считаешь себя христианкой, а ведешь как? Искушаешь Василия. Этому учит Господь?

ЮЛИЯ. Искушаю? Мы и виделись-то, раз пять. Вспоминали юность, школу.

АГАФЬЯ. После ваших воспоминаний совершенно изменился. Мужика словно подменили. Ходит с поникшей головой, не ест, постоянно раздражен, злится, если что спросишь, замечание сделаешь.

ЮЛИЯ. В чем я виновата?

АГАФЬЯ. (Сменила агрессивный тон). Не принимай Василия, не ищи встреч! Любишь его?

ЮЛИЯ. (Растерялась). Не знаю. Люблю… Вы против земного счастья сыну?

АГАФЬЯ. Была бы против, не сидела здесь с тобой. Наслушался твоих речей — обложился книгами, ищет, что общего между церквами. Все уши прожужжал: протестанты те же христиане. Кабы христиане, собирались в Божием храме, а не по клубам и библиотекам.

В нашей семье мужчины триста лет служат Господу. Вася чуть не сбился с истинного пути, Господь вовремя облагоразумил, вернул в церковь. Ты хочешь увести обратно в мир. Мне пойти в Университет, пожаловаться на тебя? ЮЛИЯ. Как в коммунистические времена? Василию Данииловичу скоро пятьдесят, не мальчик. Сам разберется.

АГАФЬЯ. Разберется. Ведет себя как мальчишка. Говорит, любит. Все годы любил. И, когда Ольга была рядом.

ЮЛИЯ. Он вам сказал?

АГАФЬЯ. Сказал. Сама вижу, мучается. На распутье он. Подумай о его душе, его будущем. Василий говорил, ты хорошо знаешь Святое Писание, церковные законы. Принявший сан служителя церкви, не может предаваться земным страстям. Ты соблазняешь. Сеешь сомнения.