ЖЕНЩИНА. Ты не дядя ему.

АСКОЛЬД. О, начинается. Уже и не дядя. С тобой всегда так. Чуть что не так скажешь – сразу в амбицию. Дядя я ему, дядя. Что и обидно.

ЖЕНЩИНА. Он твой сын.

За стеной слышен шум падения ДИРА.

АСКОЛЬД. Сын? Врешь!

ЖЕНЩИНА. Когда его увидишь – убедишься.

АСКОЛЬД. Я не хочу его видеть.

ЖЕНЩИНА. Вспомни, вспомни, почему ты ушел в Киев. Вспомни, как ты клялся, что вернешься, обещал, что заберешь меня. Ты – бессердечная скотина. Меня били каждый день. Каждое утро я просыпалась в слезах, но я верила, что ты вернешься и спасешь меня.

АСКОЛЬД. Я думал, что это его сын.

ЖЕНЩИНА. Ты заставил себя в это поверить. Это твой сын. Ты не можешь его убить.

АСКОЛЬД. Прикончу, чтоб ты и не сомневалась.

ЖЕНЩИНА. Нет!

АСКОЛЬД. Да. Да! Да! Этот звереныш приперся, когда страна только начинает выкарабкиваться. Ты хочешь опять все сначала? Опять война? Ведь будет же страшная война. Нет, ни за что! Я сделал так, чтобы люди не голодали. Я сделаю этот город столицей мира.

ЖЕНЩИНА. Ты должен покориться.

АСКОЛЬД. Кому? Этому сброду, этим мальчишкам? Они умеют воевать только с голотой. Пусть теперь со мной попробуют.

ЖЕНЩИНА. Ты должен погибнуть.

АСКОЛЬД. Мы дошли до Индии, понимаешь? У нас лучшие астрономы. Мы забрали к себе последних друидов – у нас самая передовая наука. Мне за два года предсказывают землетрясения, понимаешь? А ты хочешь, чтобы я все бросил и покорился этому…

ЖЕНЩИНА. Сыну. Это твой сын.

АСКОЛЬД. Мои люди не голодают. Они не стоят в очередях. Они научатся читать и писать. У нас будут книги. У нас уже есть книги. Смотри.

ЖЕНЩИНА. Не нужно книг, кроме Библии.

АСКОЛЬД. Ты что, эта?

ЖЕНЩИНА. Как и ты.

АСКОЛЬД. Как и я? Я христианин? Я христианин? Я христианский князь?! И ты? И он?