Вивиан. Вы говорите это таким тоном!

Людовик. О! Прошу вас, не будем лицемерить, я строил планы, а вы разве нет?

Вивиан. Я тоже… Конечно… Мы все их строили, но нельзя желать смерти своему ближнему только потому, что это нас устраивает, – это было бы чудовищно!

Людовик. Я начинаю понимать чудовищ!

Вивиан. Но нельзя считать чудовищной мысль о том, что теперешнее состояние Стефана не может продолжаться долго.

Людовик. А если ему вставят в сердце стимулятор…

Вивиан. Стимулятор?!

Людовик…тогда он будет жить еще несколько лет! Ах, до чего они дошли со своим прогрессом… Когда я думаю, на что они тратят наши деньги…

Луиза (выходит из спальни, что-то говоря профессору Гаррону, которого не видно). Я могу еще сделать легкий бульон с большим куском масла. (Закрывает дверь.)

Людовик. Он хочет есть!!!

Луиза. Так он сказал.

Людовик. Он уже говорит!

Луиза. Нет еще. (Протягивает Вивиан листок бумаги.) Смотрите, он написал: «еда».

Вивиан берет записку.

Людовик. Может быть, он хотел написать: «беда»?

Вивиан. Нет, это не ошибка.

Луиза. С каждой минутой ему все лучше и лучше…

Людовик. Он приходит в себя скорее, чем мы все.

Луиза (уходя на кухню). Я еще нарежу ему в суп ветчину маленькими кусочками.

Людовик (возбужденно). Не перекармливайте его! Не перекармливайте его!

Луиза. Но если мы хотим спасти его, он должен хорошо питаться. (Уходит.)

Людовик (в задумчивости кусая ногти). Вивиан, когда вы ходили в аптеку, вы кому-нибудь рассказали о том, что с ним произошло?

Вивиан. Нет, зачем вам это знать?

Людовик. Простое любопытство.

Люси (выходит из спальни с двумя зажженными канделябрами). Надо было унести их раньше. Папа спросил, для чего в его комнате зажгли канделябры. А что мы ему скажем, когда он заметит, что на нем фрак?!