Вивиан. Вы дьявольски хитры!

Людовик. Не говорите, что она совсем сумасшедшая, а только немного не в себе.

Вивиан. Сейчас иду.

Людовик. Да, пока она не вышла.

Вивиан. А профессор?

Людовик (указывая на потолок). Слышите, как он ходит взад и вперед по комнате? Он размышляет.

Вивиан. Я могу попытаться убедить всех этих лавочников, но я не привыкла лгать.

Людовик. Когда вы уезжали к Франческо, вы сказали об этом Стефану?

Вивиан (выходя из комнаты). Если еще и это называть ложью… (Уходит.)

Людовик падает на диван, вынимает коробочку и, достав из нее пилюлю, глотает ее.

Людовик. Держаться, только держаться!

Профессор Гаррон входит в кабинет. У него подавленный вид.

Профессор Гаррон (откашливаясь). Гм! Гм! Это я. Я все обдумал и задал себе вопрос – имею ли я право лишать миллионы телезрителей передачи, которая их так увлекает и приносит им такую пользу.

Людовик. Значит, вы согласны?

Профессор Гаррон. Знайте, только из-за всех этих людей, которые с таким доверием смотрят мои передачи… только из-за них я становлюсь вашим сообщником.

Людовик. Мы же не совершаем никакого преступления. Просто человек, официально скончавшийся, оказался живым.

Профессор Гаррон. Мы очень рискуем.

Людовик. Если все откроется, можно всегда сказать, что он только что вышел из коматозного состояния, и никто не сможет доказать обратное.

Профессор Гаррон. Подождите! Я соглашаюсь быть заодно с вами только при одном условии – я продолжаю его лечить!

Людовик. Дотяните его до ста лет, если вам так нравится, а когда он снова будет на ногах, он сможет продать или подарить эту квартиру кому захочет…

Профессор Гаррон. Вы считаете, что он на это способен? Конечно, он такой сумасброд, что, узнав о моем желании получить эту квартиру, обязательно продаст ее кому-нибудь другому. Боже мой, как это глупо! Что мне делать? Нельзя же все-таки его убить!