Людовик. Профессор! Я никогда не думал об этой возможности, хотя… Поскольку смерть зарегистрирована в мэрии, не вижу никакого риска… Но, не заходя так далеко, я все же нахожу, что все ваши уколы и укрепляющие средства не соответствуют нашей задаче.

Профессор Гаррон. Я выполняю свой врачебный долг!

Людовик. Ваш долг – излечивать больных, но когда они умирают, никто не требует от вас, чтобы вы их оживляли. В данном случае вы слишком усердствуете.

Профессор Гаррон. Вы находите?

Людовик. Вы пытаетесь стимулировать его сердечную деятельность, чтобы он дожил до ста лет, но вы же не знаете, согласен ли на это Стефан! А может быть, ему надоели ваши старания. Может, он получил большой аванс от своего издателя и надеялся исчезнуть потихоньку, не сдав рукопись.

Профессор Гаррон. Вам не кажется, что вы заходите слишком далеко?

Людовик. Докажите, что я не прав.

Профессор Гаррон. Вы считаете, что Стефан не хотел больше жить?

Людовик. Я только сказал, что нам это неизвестно.

Профессор Гаррон (в замешательстве). Значит, что же?…

Людовик. Предоставим решать этот вопрос ему самому. Отныне никаких уколов, никаких укрепляющих, и мы увидим, сможет ли Стефан Буасьер выкарабкаться без посторонней помощи. Если это ему удастся, что будет безусловным достижением, я склонюсь перед ним: не высоко поднялся, может быть, но абсолютно самостоятельно!

Занавес опускается

…и тотчас же снова поднимается. Людовик у телефона отвечает на соболезнования. С грохотом хлопает входная дверь, и в кабинет врывается Луиза. Она в негодовании, бросает сумку с продуктами и смотрит на Людовика, закончившего разговор и положившего трубку.

Луиза. Мсье Мерикур, посмотрите на меня, посмотрите на меня внимательно. Разве я похожа на сумасшедшую?