Людовик. Весьма обыкновенная наружность: лоб у него был с залысинами, глаза голубые, нос длинный… да, длинный…

Марешаль. Людовик! Дай мне на него взглянуть.

Людовик. Откровенно говоря, я предпочел бы, чтобы ты его не видел.

Марешаль. Почему?

Людовик. Именно потому, что ты уже составил себе о нем представление. Поверь мне, лучше его сохранить. Я знаю, что ты человек чувствительный, и хочу избавить тебя от этого печального зрелища… Он не очень-то хорошо выглядит. На лице гримаса… глаза выкатились…

Марешаль. Если ты думаешь, что обанкротившийся человек представляет собой приятное зрелище, то глубоко ошибаешься, а я их вижу каждый день, и на меня это не производит никакого впечатления…

Входит Вивиан. Собеседники оборачиваются к ней.

Дорогая мадам, я как раз просил разрешения проститься с вашим супругом… Но Людовик так неохотно…

Вивиан. Но почему же, Людовик. Если господину Марешалю так хочется видеть Стефана, мы не можем ему в этом отказать.

Людовик. Вивиан!

Вивиан. Вы увидите, какое у него спокойное выражение лица.

Марешаль. Благодарю вас, я был большим поклонником его таланта, я прочел все серии «Гильды»!

Вивиан. Пойдемте. (Ведет его в свою комнату.)

Людовик (падая на диван). Мне дурно!

Вивиан открывает дверь, но встает так, что Марешаль не может войти в комнату. Несколько секунд они стоят в дверях. Эти секунды кажутся Людовику вечностью. Распростертый на диване, он закрывает глаза.

Марешаль. Вы правы, какой у него внушительный вид!

Вивиан. Правда?

Марешаль. Я не понимаю, Людовик, почему ты не хотел мне его показать, он так прекрасен… так прекрасен…

Людовик. Раз ты находишь…

Вивиан. Да. Он был редкий человек.

Марешаль (взглянув на свои часы). Мадам, я и так слишком долго злоупотреблял вашим временем, благодарю вас за то, что вы дали мне возможность увидеть великого писателя Франции… Я счастлив познакомиться с вами.