Вивиан. Уж такая я всегда. Если возьмусь за дело, так иду до конца.

Луиза медленно приходит в себя. Увидев профессора Гаррона, пугается.

Луиза. Что со мной?

Профессор Гаррон. Дышите глубже…

Луиза. Я видела что-то ужасное! Вы лежали, вытянувшись на постели…

Людовик. Вы слишком переутомились, вполне естественно.

Луиза. Да, мне все это говорят.

Вивиан. Почему бы вам не поехать отдохнуть в Ниццу к вашей племяннице?

Луиза. До тех пор, пока я нужна мсье Стефану, я никуда не уеду. Боже мой, а он жив?

Вивиан. Да, и ему все лучше и лучше.

Луиза. Совершенно не понимаю, что здесь происходит. Я думаю, мне лучше пойти полежать.

Людовик. Если у вас снова начнутся галлюцинации, немедленно позовите нас! Не стесняйтесь!

Луиза, шатаясь, выходит из кабинета.

Профессор Гаррон. Я не могу допустить, чтобы ее выдавали за сумасшедшую.

Людовик. Я тоже, но я пытаюсь спасти собственную шкуру любыми средствами. Во время кораблекрушения всегда находится моряк, который первый бросается в спасательную лодку с криком: «Дети и женщины, за мной!»

Профессор Гаррон. Мсье Мерикур! Возьмите себя в руки! В каких бы денежных затруднениях человек ни находился, должны существовать границы его алчности и низости. В наших клиниках мы тоже могли бы, если бы захотели, делать большие деньги. Это совсем легко, ах какой капиталец можно было бы нажить на одной дихотомии!

Людовик. Дихотомии?!

Профессор Гаррон. Да, давать проценты коллеге, который направляет к вам пациента.

Людовик. У вас называют это дихотомией?

Профессор Гаррон. Да, употребляемый у нас термин!

Людовик. Ау нас говорят: «магарыч», «подмазать», «дать на лапу» и так далее.

Профессор Гаррон (прерывая его). А мы говорим: дихотомия.

Людовик. Тоже красиво.

Профессор Гаррон. Короче говоря, если бы мы занялись этой сомнительной практикой, мы бы тоже могли сколотить неплохой капитал.