- Константин Дмитриевич, - подсказал Костя.

- Очень приятно. А меня зовут Геннадий Петрович. Фамилия моя Серов. Я профессор истории, преподавал в институте, был заведующим кафедрой. Сейчас я консультант в одном НИИ, больше не преподаю.

Вы выслушаете меня, Константин Дмитриевич?

- Мой долг вас выслушать, хотя полагаю, что вы могли пока не обращаться к нам. Пять дней - не срок для... - он опять замялся.

- Для молодой распутной бабенки, да - не срок! - как-то взвизгнул, невежливо прерывая его, Серов. - А для моей Юленьки, которая звонит, даже если задерживается на полчаса, - это срок! Невероятный срок! Вы представьте себе - я сижу один на даче и думаю, постоянно думаю о том, где моя Юленька?! Это же пытка... А телефон молчит. Помогите мне, Константин Дмитриевич! простонал он. - Вы не подумайте, глядя на мой старомодный вид, что я не в состоянии заплатить, - у меня есть деньги, я достаточно обеспеченный человек, у меня выходят за границей книги, я получаю в валюте, не так много, но получаю.

К тому же мы сдаем мою прекрасную квартиру. Траты наши небольшие, так что накопления у меня имеются. Вы не беспокойтесь насчет вашего гонорара...

- Да я и не беспокоюсь, - проворчал Савельев, словно он и впрямь собирался браться за это дело даром из одного уважения к старикану. Но уверения в платежеспособности несколько взбодрили Савельева.

Ему нужны были деньги, он собирался к лету сменить свою незаводящуюся "Волгу" на приличную иномарку.

- Садитесь, - пригласил он Серова, снял дубленку, закурил очередную сигарету и приготовился слушать. Сел и Серов, сняв свою дурацкую шапку и обнажив лысину, по бокам которой торчали седенькие волосики.

- Итак, мы живем на даче в Воронцове. Это двадцать пять километров от Москвы по Волоколамскому шоссе. У меня прекрасная зимняя дача. Небольшая, но очень уютная, теплая, там паровое отопление, горячая вода, газ, телефон все есть для цивилизованной жизни. Я не очень зажиточный человек, но я строил эту дачу долго.