Точь–в–точь Грендель при лунном свете!

Тидвальд.

Да, вид свирепый! Но страх напрасен:

он умер, мертвый же дан не страшен.

Вот с топором, да живой… Пусть смотрит,

сколько захочет, и скалит зубы:

чрево ада его пожрало.

Подсоби, Тотта!

Тортхельм.

Гляди–ка, Тида:

вот так ножища — не меньше ярда

длинного, в целый ствол обхватом…

Тидвальд.

Верно! Смолкни ж, главу склонивши:

вот владыка!

Недолгое молчание.

Или, скорее,

то, что осталось нам волей Неба.

Ног длиннее в стране не сыщешь.

Тортхельм (распевно).

Вознес главу он венцов превыше

владык языческих; сердцем светел

и чист душою, прямей и тверже

клинка стального он слыл, чья доблесть

испытана смелым в кровавой сече;

стоил он больше звонкого злата,

и равных не было в целом свете

ни в бранном деле, ни в деле мирном;

суды его справедливы были,

и щедро дары он дарил достойным,

как древний владыка из древних песен.

Он мир покинул и путь к Престолу

Небес направил, снискавши славу —

блаженный Бьортнот!

Тидвальд.

Неплохо, Тотта!

Словес плетенье усладой служит

сраженным скорбью. Но к делу, друже:

успеть бы к утру, до погребенья.

Тортхельм.

Нашел! Вот меч его! Я поклясться

готов, что он это — золотые

бегут узоры по рукояти.

Тидвальд.

Зачем злодеи его не забрали?

Труп весь изрублен, и мало толку,

мнится мне, шарить вокруг и подле —