Грек. (стоит лицом к зрительному залу и смотрит вдаль). Это почитатели Диониса. Они сейчас под окном. Вот группа женщин, несущих на плечах фоб с образом мертвого бога на нем. Нет, это не женщины; это мужчины, одетые в женскую одежду. Я видел нечто подобное в Александрии. Они все молчат, словно что-то должно случиться. О, Боже! Что за зрелище! В Александрии некоторые мужчины красят губы в ярко-красный цвет. Они подражают женщинам, желая достичь их религиозного самозабвения. Это никому не приносит вреда, — но здесь! Иди, посмотри сам.

Иудей. Я не стану смотреть на этих сумасшедших.

Грек. Хотя музыка прекратилась, несколько человек все еще танцуют, и некоторые из них проткнули себя ножами, изображая, по-видимому, бога и Титанов, убивающих его. Немного дальше мужчина и женщина совокупляются прямо посреди улицы. Она думает, что соитие с первым встречным, которого танец бросил в ее объятья, сможет вернуть ее бога к жизни. Все они, судя по лицам и одежде, из иностранного квартала, наиболее невежественные и эмоциональные представители азиатских греков, — отбросы общества. Такие люди ужасно страдают и ищут забвения в чудовищных церемониях. А! Вот чего они ждали. Толпа расступается, освобождая дорогу певцу. Это девушка. Нет, не девушка, парень из театра. Я знаю его, он исполняет там женские роли. Одет как девушка. Позолоченные ногти и парик, сделанный из золоченых шнурков. Он похож на статую из какого-то храма. Я припоминаю нечто подобное в Александрии. Через три дня после полнолуния, мартовского полнолуния, они воспевают смерть бога и молятся о его воскресении. Один из музыкантов поет. Астреи

Грек. Я не могу подумать, что это самозабвение и самоунижение характерно для греков, несмотря на греческое имя их бога. Когда богиня явилась Ахиллу во время битвы, она не потревожила его душу, но лишь коснулась его золотых волос, Лукреций полагает, что боги возникают в видениях дня и ночи, но что они безразличны к человеческим судьбам