Муж. А муж?

Жена. А что — муж?.. То что Джимми — слизняк, я поняла довольно быстро. А как же иначе… Вокруг, в кабаках Нью-Провиденс было достаточно людей, гораздо более похожих на настоящих мужчин. Тогда как раз вышла амнистия… все пираты были на берегу, накачивались ромом и драили девок. (смеется) Я пошла в самый дурной кабак острова с саблей и двумя пистолетами и отстрелила ухо первому же пьянчуге, который попробовал было ухватить меня за задницу. Честно говоря, он был ни в чем не виноват. Но надо же мне было сразу себя поставить! Бедняга! Это ухо оказалось его единственным — первое еще год тому назад отрезал мой будущий дружок — Пьер Анютины Глазки.

Что ж, значит такая выпала ему судьба — ходить безухим. Есть в этом и свои плюсы — петля ни за что не задевает, как приходит время болтаться на рее…

А с Пьером я познакомилась в тот же вечер — он подошел рассказать про первое ухо. Эх, веселые денечки…

Муж. И ты ушла к Пьеру? А муж?

Жена. (с досадой) Да что ты все заладил «муж», "муж"?.. Мужа я избила при всех, табуреткой, в первый же раз, когда он сунулся ко мне с упреками. А к Пьеру Анютины Глазки я уйти не могла, потому что он был гомик. В смысле траханья мы с ним были соперницами. А во всех остальных смыслах — подругами. Но поверь мне, крыса, это был единственный настоящий мужчина из всех, кого я знала. А знала я многих…

Он научил меня фехтовать. Йй-ех! Йй-ех! Йй-ех! Да, да! Я была лучшей фехтовальщицей на островах! Однажды я на спор вызвала на Ямайке местного учителя фехтования и отрезала ему все пуговицы на камзоле — одну за другой! (делает выпады) Бац! Бац! Бац! Ха! Меня все там боялись! Но это было уже потом. А тогда я влюбилась в самого крутого мужика на Багамах. Чидли Баярд! Он не был пиратом. Ну разве что чуть-чуть… Зато богат был, как испанский король! Молод! Красив!