Жена (Другу). Спустись же вниз, сделай что-нибудь.

Дочь (по-своему наслаждаясь этой сценой, печально). Не трудитесь! Там все идет как положено, а если их тронуть — все окажутся здесь под дверью. Не вмешивайтесь. (Поворачивается и смотрит на постель отца; с аффектацией.) Кто же этот человек?

Жена (неуверенно). Что ж, я думаю…

Дочь. Да, забыла еще про полицию.

Жена (с легким беспокойством). Про полицию?

Дочь (нагнетая эффект). Чтобы не было беспорядков. Правда, толпа еще невелика, человек двадцать пять, не больше, — столько народу собирается летом на улице, если лошадь упадет от солнечного удара. Это телевидение их привлекло своими машинами и кабелями. Толпятся там всякие ротозеи, просто им делать нечего. Время уже позднее, а завтра воскресенье, а то бы вряд ли их столько набежало. Ведь не президент же здесь у нас лежит…

Сын (спокойно, но с горечью). Не говори так.

Жена (Другу). Может, тебе все-таки спуститься?

Друг (качает головой). Нет. Это событие общенациональное. Во всяком случае, так оно будет воспринято.

Сиделка. Так проверяется известность, вернее, степень известности. Что интересует публику: как человек умирает или просто факт, что он умер.

Любовница (в ужасе). ПРОСТО!

Сиделка (словно с упреком). Я ведь говорю не о себе и не о вас. Я говорю о них. О публике. Будет ли она считать себя обманутой, если прочтет в газетах, что все уже кончено, а пока это происходило, она ничего не знала. С Кеннеди вон как ее провели, с обоими братьями, и с Кингом тоже.