Любовница. Есть вещи, о которых вы не имеете понятия, девочка.

Жена (с металлом в голосе). Ты живешь с мужчиной, который не желает разводиться со своей женой, а она стала по его милости пьяницей, и, уж наверно, ей дают бесплатно спиртное в его винном погребке — выше этого заведеньица, как я понимаю, ему никогда не подняться, — с мужчиной, который получил от тебя столько денег, что даже думать об этом не хочется, который, насколько мне известно, сломал тебе по меньшей мере одно ребро и то и дело ставит тебе синяки под глазами, который посмел — посмел прийти ко мне и предложить, чтобы я попросила твоего отца…

Дочь (в ярости). Ну, ЛАДНО!

Жена. …впутаться в политическую аферу, от которой за милю несет мафией…

Дочь (вопль). Ну ЛАДНО!

Жена (другим тоном, с чувством утраты). Кому-кому, а уж тебе-то хорошо знакомы всякие гнусные и печальные вещи. Слишком хорошо, чтобы обращать эти слова на других, особенно на тех, кто не гордится тем, что делает то, что хочет или должен делать, наихудшим образом. Вероятно, я потому и разлюбила тебя — потому что ты сама себя не любишь. И пожалуйста, не говори мне, как надо было жить, не говори этого никому, кто в жизни руководствуется любовью или хотя бы привязанностью. (Пауза.) А ведь ты, знаешь ли, была красивой. По-настоящему красивой. Когда-то.

Дочь открывает было рот, чтобы ответить, машет рукой, отходит. Молчание.

Любовница (оживленно, пытаясь их отвлечь). А знаете, мои родители еще живы. И мать, и отец. Конечно, они не очень… подвижны, больше сидят дома. К тому же у отца сейчас зрение такое, что если он и решается сесть за руль, то ведет машину по самой середине шоссе или улицы, так что все остальные уже видят и остерегаются. Ну а мать теперь знает, что одергивать его бесполезно; однажды, когда она положила руку на руль, думая — так она мне потом рассказывала, — что его уж слишком клонит влево, он стал ее отталкивать, машина завихляла, со всех сторон раздались гудки, и они в результате чуть не съехали в кювет, так что под конец оба никак не могли отдышаться.