Из 800 человек команды, по имеющимся у меня сведениям, приблизительно убитых 200, раненых тяжело и легко 278 человек. Не имея возможности управляться судном из-за порчи руля и перебитых некоторых главных паровых труб, уйти от неприятеля не мог. Вследствие уничтожения средств защиты, в виду приближения 4-х броненосных крейсеров, возвратившихся из погони за нашими, и вновь появившихся 3-х крейсеров 2-го класса с 5-ю миноносцами, решил взорвать крейсер, что мной было приказано исполнить мичману барону Шиллингу, но эта попытка не удалась, так как часть бикфордовых шнуров была уничтожена в боевой рубке от взрыва снаряда, а другая находилась в затопленном рулевом отделении; поэтому приказал затопить крейсер, открыв кингстоны, что было исполнено механиками. Оставшееся время до погружения крейсера было употреблено на спасение раненых и команды с помощью матрасов, поясов, обломков дерева, так как все шлюпки были разбиты. Вскоре по прекращении огня, неприятель также перестал расстреливать нас. В конце 12-го часа дня крейсер пошел ко дну, а всплывшая команда была подобрана неприятельскими судами, с полной заботливостью доставившими нас в Сасебо. Прием и уход за ранеными был весьма внимателен, а отношение к остальным чинам весьма хорошее. Офицеры и команда во время боя вели себя с полным хладнокровием и исполняли свой долг до конца. Настоящее донесение доставил иеромонах о. Алексей, отпущенный японцами как не военнопленный через Нагасаки — Шанхай.

3. В записках одного офицера с крейсера "Россия" говорится следующее:

"…30 июля утром очень рано снялись с бочек и вышли в море. Всех очень интересует, куда мы посланы. Около 10 часов, выйдя из Амурского залива и отправив обратно сопровождавшие нас миноносцы, адмирал поднял сигнал: "Наша эскадра вышла из Артура, теперь сражается". Тут только догадались мы о цели похода: значит идем в Корейский пролив на соединение с нашей эскадрой.