Ну, резону у меня, может, и нет, но других оснований предостаточно.

Да какой он, к черту, пуританин! Ни рыба ни мясо, подлиза, надутый осел! Зубрит с чужого голоса правила хорошего тона и сыплет их пригоршнями. Лопается от самодовольства и так уверился в собственном совершенстве, что воображает, будто стоит женщине на него взглянуть, как она тут же и влюбится. Вот на этой его слабой струнке я сыграю и так отомщу, что он света невзвидит.

А что ты сделаешь?

Я подкину ему невразумительное любовное послание и так опишу его икры, бороду, походку, выражение глаз, лоб и цвет лица, что он обязательно узнает свой портрет. Я умею подражать почерку графини, вашей племянницы, до того точно, что, если нам попадается какая-нибудь забытая записка, мы с госпожой и сами не можем разобрать, кто из нас ее писал.

Отлично! Я уже чую, в чем дело.

Кажется, и я унюхал.

Он решит, что записку написала моя племянница и что она в него влюбилась.

Вот-вот, на эту лошадку я и собираюсь поставить.

И твоя лошадь превратит его в осла.

И в какого осла!

Замечательно!

Позабавимся на славу! Будьте спокойны, это лекарство его проймет! Я спрячу вас обоих и шута в придачу где-нибудь поблизости, так что вы воочию увидите действие моего зелья. А пока что — спать, и пусть вам приснится эта потеха. Спокойной ночи. (Уходит.)

Спокойной ночи, Пентезилея
Сэр Эндрю

Славная девчонка, провалиться мне на месте!