Он.  Ваш  отпрыск?

В  ответ  тяжелый  вздох.

Он.  В  милицию?

Она (с  укоризной.)  Вы  даже  не  могли  спросить,  в  какое  отделение  его  повезли.  (тяжело  вздохнув,  идет  к  выходу.)

Он.  Да  не  сидит  он  нигде.  Этот  Ваш  Павлик. 

Она  мгновенно  останавливается.

Он.  Выставил  его   взашей.  Он  даже  не  сопротивлялся.

Она (с  просветленным  облегчением).  Да?  Это  правда?  (глупо  хихикнув.)  Значит,  он  может  опять   забраться    и  опять  обокрасть  меня?

Он (хмыкнув).   Минуту  назад  вы  сокрушались, -  это  было  естественнее.  По  крайней  мере,   выглядело.  (не  без  сарказма.)   Я  сторожу  Ваш  дом  от  вашего  собственного  отпрыска.  Черт  знает,  насколько  мило!

Она (в  сердцах,  расслабленно опустившись  на  стул).  Да  что  Вы  понимаете?!   Вы  меня  сторожите,  меня!  Думаете,  каково  одной,  на  краю  поселка  в  этом  ужасном  доме?  (махнув  рукой.)  А.   (после  мизерной  паузы.)  Павлик,  Павлик!  (натолкнувшись  на  заинтересованный  взгляд  И.Л.)  Не  сын  мне  Павлик.  Вернее -  сын.   Приемный.  Нет,   и  не  приемный.   Это  сын  только  Эдуарда.   Но  он  привязался  ко  мне.  По-своему. А  как  он  мог  еще  привязаться ,  ведь  его  самого  по-настоящему  никто  не  любил. (вновь  мизерная  пауза.)  Как  сейчас  помню,  как   увидела его  первый  раз.  Сбежал  от  своей  матери.  Она -  несчастный  человек,  пила.   Мальчишке  четырнадцать  лет,  а  выглядел...  на  все  двенадцать.  Худущий,  щуплый.  А  как  огрызался!  Но  как  затравленно  он  огрызался.   Как  он  любил  своего  отца!  Как  он  любил  Эдуарда!  А  Эдуард...  (неожиданно  тихо.)  У  меня  ведь  на  душе  грех.

Он.  Грех?

Она (почти  шепотом, с широко  раскрытыми