Пришлось прочистить. Он хватает И из нее — к чему мне врать? — Четыре прописи катает; Поститься каждому велит И, не подумав, без разбору Сует рецепт, кому который: «Вас это мигом исцелит». А что, быть может, он беднягу Угробил — знать, таков удел. Я поглядел да покряхтел И дал, перекрестившись, тягу.

Донья Хуана

Мой друг, ты совестью богат.

Караманчель

Не дай господь и супостату Таких богатств!.. Я к адвокату Пошел в лакеи. Адвокат Был всем известный, знаменитый. Бывало, как с утра придут, Так дотемна клиенты ждут, А он, раздушенный, завитый, Наводит глянец на усы. Схватил бы с радостью дубину И проучил его, скотину! Потратив на усы часы, Брался, сердечный, за бородку: Ей форму клина придавал, Чесал, вощил, и подвивал, И гладил, что твою красотку. В полиции он был своим — Мошенника из петли вынет, Для честного рукой не двинет… Пришлось расстаться мне и с ним. Потом я с месяц был лакеем И службу эконома нес У пастыря. Как дыб, возрос Он среди прочих иереев. Такой румяный, гладкий поп, Святоша, точно из елея, Кривилась набок скромно шея, Под шляпой укрывался лоб. Носил он дорогую обувь, Прислугу впроголодь держал, По пятницам на хлеб сажал,