Люся (чуть раздвигая полы халата). Геночка, не отвлекайся. Я уже здесь! Исполним наше желание — отдадимся друг другу.

Гена. «Не забудь выбросить ведро!»… Видишь — ее почерк… это «д» с хвостиком вверх, «з» в виде тройки… А ведро-то я так и не выбросил! Крыся, ты права! Я ничтожество! (Бежит к портрету жены, поворачивает его лицом к себе и падает на колени.) Я ничтожество!

Люся. Ты — полное ничтожество! Именно поэтому я никогда бы не вышла за тебя замуж. Ни-ког-да! Славу Богу, что Крыське хватило ума понять твою настоящую цену! Я рада за нее. Завтра же ей позвоню и поздравлю с избавлением!

Скрывается в ванной. Гена в этой время мечется по комнате.

Гена. Боже, какой же я дурак! Какой дурак!

Люся выходит из ванной, снова в белом халате, и идет к двери.

Люся. Ключ!

Гена, не глядя на нее, отдает ей ключ. Люся отпирает дверь и оборачивается.

Музыка обрывается. Последующий диалог проходит в напряженной тишине.

А напоследок, Гена, вот тебе откровение от Людмилы! Ты — раб, Гена. Ты идешь по колее и больше всего на свете боишься из нее выбиться. Тебя в детстве кто-то, о ком ты уже не помнишь, поставил в пару с Кристиной, и ты на радостях ухватился за этот выбор, как черт за грешную душу. Один единственный раз ты мог вырваться из плена — тогда, на сеновале. Но ты отдал этот шанс Саньке.

Гена. Он мой друг.

Люся. А меня ты спросил, прежде чем переуступать другому мужику? О чем тут говорить — ты был рад вернуться в прежнюю бессознанку. Конечно, зачем что-то менять, если в двенадцать лет тебе сказали, что вы с Крыськой идеальная пара на всю жизнь? Я ушла, пока.

Гена. Задержись и послушай меня внимательно. Мы с Крыськой с того момента, как впервые оказались в одной паре, много всего пережили и много чего наделали, и плохого, и хорошего. Понятно?