Исаак. Да, а я сведу ее с Антоньо. И таким способом, изволите видеть, я его подцеплю, так что он уже не будет мне помехой в деле с вашей дочерью. Какова ловушка, а? Недурно подстроено?
Дон Херонимо. Великолепно, великолепно! Да-да, ведите ее к нему, подцепите его как следует, ха-ха-ха! Бедный дон Гусман! Старый дурак! Околпачен девчонкой!
Исаак. О, все они лукавы, как змеи, ничего не скажешь!
Дон Херонимо. Пустяки! Они могут быть лукавы, пока имеют дело с дураками. Почему моя дочь не выкинет такой штуки со мной? Пускай-ка ее лукавство превозможет мою осмотрительность, хотел бы я это видеть! Как вам кажется, дружище Исаак?
Исаак. Верно, верно. Или чтоб меня одурачила женская особа! Ну нет! Маленький Соломон (как меня называла моя тетушка) в таких фокусах разбирается неплохо.
Дон Херонимо. Нет, оказаться таким слюнтяем, как дон Гусман!
Исаак. И таким ротозеем, как Антоньо!
Дон Херонимо. Вот уж именно. Нет второй такой пары легковерных простофиль! Однако вам пора взглянуть на мою дочь. Осаду вы должны повести самолично, дружище Исаак.
Исаак. Сеньор, но вы же меня представите…
Дон Херонимо. Нет! Я дал торжественную клятву не видеться с ней и не разговаривать, пока она не откажется от неповиновения. Склоните ее к послушанию, и она сразу получит отца и мужа.
Исаак. О боже, мне никогда не справиться одному. Ничто не внушает мне такого трепета, как совершенная красота. А вот в уродстве есть нечто утешающее и ободряющее.
ПЕСНЯДон Херонимо. Вы, милый друг, иначе запоете, когда увидите Луису.