Исаак. О дон Херонимо, великая честь вашего родства…

Дон Херонимо. Так-так, но ее красота вас поразит. Она, хоть это говорит отец, – истинное чудо. Вы увидите лицо с глазами, как у меня, – да, честное слово, в них этакий канальский огонек, этакий плутовской блеск, по которому видно, что это моя дочь.

Исаак. Милая плутовка!

Дон Херонимо. А когда она улыбается, вы на одной щеке у нее видите ямочку. Это замечательно красиво, хотя при этом вы не можете сказать, которая щека милее, с ямочкой или без ямочки.

Исаак. Милая плутовка!

Дон Херонимо. А розы этих щек затенены словно бархатистым пушком, придающим особую нежность румянцу здоровья.

Исаак. Милая плутовка!

Дон Херонимо Кожа у нее – чистейший атлас, только еще красивее, потому что усеяна золотыми пятнышками.

Исаак. Ну что за милая плутовка! А какой, скажите, у нее голос?

Дон Херонимо. Удивительно приятный. А если вам удастся уговорить ее спеть, вы будете околдованы. Это соловей, виргинский соловей! Однако пойдем, пойдем. Ее горничная проведет вас в ее приемную.

Исаак. Идем! Я вооружусь решимостью и бестрепетно встречу ее суровость.

Дон Херонимо. Вот-вот! Действуйте отважно, завоюйте ее и докажите мне вашу ловкость, маленький Соломон.

Исаак. Да, вот что: сюда должен зайти мой друг Карлос. Когда он придет, пришлите его ко мне.

Дон Херонимо. Хорошо. (Зовет.) Лауретта! Идем, она вас проведет. Что это? Вы теряете мужество? Да разве можно объясняться в любви с такой похоронной физиономией?

Уходят.

Картина вторая

Комната доньи Луисы.