Входят Исаак и горничная.

Горничная. Сеньор, моя госпожа сейчас к вам выйдет. (Идет к двери.)

Исаак. Когда ей будет удобно… Вы ее не торопите.

Горничная уходит.

Я жалею, что никогда не практиковался в любовных сценах… Я боюсь, что у меня будет довольно жалкий вид… Я, пожалуй, с меньшим страхом предстал бы перед инквизицией. Так, отворяется дверь… Да, она идет… Самый шелк ее шуршит презрительно.

Входит дуэнья, одетая, как донья Луиса.

Я ни за что в жизни не решусь взглянуть на нее… Если я взгляну, ее красота лишит меня языка. Пусть она первая заговорит.

Дуэнья. Сеньор, я к вашим услугам.

Исаак (в сторону). Так! Лед разбит, и начало очень милое и приветливое. (Громко.) Хм! Сеньора… сеньорита… я весь внимание.

Дуэнья. Да нет же, сеньор, это я должна слушать, а вы говорить.

Исаак (в сторону). Ей-богу, это опять-таки ничуть не презрительно. Мне кажется, я могу решиться взглянуть… Нет, не решаюсь! Один взгляд этих плутовских огоньков опять меня обезоружит.

Дуэнья. Вы чем-то озабочены, сеньор. Позвольте вас уговорить присесть.

Исаак (в сторону). Так-так, она размякает быстро. Она поражена моей внешностью! То, как я себя держал, произвело впечатление.

Дуэнья. Прошу вас, сеньор, вот стул.

Исаак. Сеньора, неизмеримость вашей доброты подавляет меня… Чтобы такая очаровательная женщина удостаивала меня взгляда своих прекрасных глаз…

Дуэнья берет Исаака Мендосу за руку, он оборачивается и видит ее.

Дуэнья. Вы как будто удивлены моей снисходительностью?

Исаак. Да, не скрою, сеньора, я немного удивлен. (В сторону.) Черт возьми, это не может быть Луиса. Она в возрасте моей мамаши.

Дуэнья. Но былые предубеждения склоняются перед волей моего отца.

Исаак (в сторону). Ее отца! Нет, значит, это она. О боже, боже, до чего слепы бывают родители!

Дуэнья. Сеньор Мендоса!