Дон Херонимо. Как так?

Исаак. Ха-ха-ха! Пусть меня повесят, если вы не приняли всерьез мои слова относительно вашей дочери.

Дон Херонимо. Но ведь вы же говорили серьезно, разве нет?

Исаак. О господи, конечно же нет! Я пошутил, только чтобы посмотреть, как вы рассердитесь.

Дон Херонимо. Только и всего? Честное слово? Вот не думал, что вы такой проказник! Ха-ха-ха! Санттьяго! Рассердили вы меня, признаться, не на шутку. Так вы находите, что Луиса красива?

Исаак. Красива? Венера Медицейская

Дон Херонимо. Дайте мне руку, плутишка вы этакий! Ей-богу, я считал, что между нами все кончено.

Дон Фернандо (в сторону). А я-то надеялся, что они поссорятся. Но, видно, еврейчик не так прост.

Дон Херонимо. Знаете, этот приступ злобы иссушил мне горло – я редко выхожу из себя. Вели подать вина в соседнюю комнату, выпьем за здоровье бедной девочки. Бедная Луиса! Безобразна! Каково! Ха-ха-ха! Забавная была шутка, ей-богу!

Исаак (в сторону). И очень искренняя, по совести говоря.

Дон Херонимо. Фернандо, я хочу, чтобы ты выпил за успех моего друга.

Дон Фернандо. Сеньор, за успех моего друга я выпью от души.

Дон Херонимо. Идем, маленький Соломон. Если еще осталось несколько искорок раздражения, то это единственный способ их загасить.

Уходят.

Картина четвертая

У Исаака.

Входит донья Луиса.

Донья Луиса. Попадала ли когда-нибудь беглая дочь в такие причудливые обстоятельства, как я? Человеку, которого мне назначают в мужья, я поручила разыскать моего возлюбленного, – избранник моего отца должен ко мне привести моего собственного избранника. Но как томительно это бесконечное ожидание!