Леночка. Он в салоне, Миша. (берет Астрова под руку) Пойдемте, я вам покажу.

Мария Борисовна. Возвращайтесь обедать, Миша.

Астров. Да уж не знаю… Боюсь, поздно уже будет. Посмотрим. Всем привет.

Леночка и Астров уходят. Навстречу им входит Соня. Она подходит к Телегину и садится рядом с ним на качели. Они разговаривают вполголоса, отдельно от остальных.

Соня. Сыграй-ка мне что-нибудь, зайчик.

Телегин (ударяя по струнам). I want you!

Соня (смеется). Не сейчас, золотко.

Телегин (обиженно). А когда? Мы с тобой как не родные, право слово. Уже неделю не трахались в нормальных условиях. Сколько можно по кустам лазать?

Соня. Что я могу сделать? В доме всего три спальни.

Телегин. Не «всего три», а целых три. Почему твой козел-папаша со своей профурсеткой должен занимать именно нашу девичью светелку?

Соня. «Нашу»!

Телегин. Именно, нашу! Мы с тобой хаверим уже третий год. Что они хотят, чтоб мы в подворотне жарились?

Соня. Тише!.. А что ты предлагаешь?

Телегин. Неужели непонятно? Дядю Веню к старухам, козла с профурсеткой — на его место, а мы с тобой — по прежней программе. Бэнг-бэнг-бэнг…

Соня. Слушай, имей совесть. Он мне отец все-таки. Я его восемь лет не видела. И никакой он не козел. Просто несчастный человек.

Телегин. Ага, несчастный… Во-первых, ему до тебя как до лампочки. Он сюда не ради тебя приехал. Кстати, в самом деле, а зачем он сюда прикатил? Геморрой лечить? Веню доводить? Может, он тебе открылся, дочурке дорогой? Молчишь? Вот видишь — ты тоже не знаешь…