А ты, хоть пламя в жилах у тебя И твой отец пришел к нам с солнца, ты Один из королей, и голос твой Не громче всех других в делах державных И тише, чем у сыновей моих.

Кухулин

Ну что ж, мы честно все обговорили. Когда умрем с тобой, вот будут толки О нас повсюду. Помнишь, молодые, Мы видели, как облако рдяное Парило над землей? Оно исчезло, И мы свершили больше, чем другие, Так будем честны. Конхобар, не любы Мне сыновья твои - нет в них размаха, Нет крепости в костях, им стелют мягко, А мы с тобой довольствовались малым.

Конхобар

Ну да! Что ж ты детьми не обзавелся?

Кухулин

Уж лучше вовсе не иметь потомства, Чем быть отцом иль бледной немочи, Иль дурака, иль жалкого урода В том доме, где я радовался жизни.

Конхобар

Ты врешь, хоть честностью своей хвалился. Нет, всякий муж, владеющий землею, Ее желает завещать потомку, Чтоб имя сохранить свое в веках, И горю нет предела для того, Кто все именье отдает чужому, Как ты отдашь.

Кухулин

Наверно, это правда, Но не для нас. Нас арфы будут славить.

Конхобар

Играешь ты словами, как законник, Не вкладывая в них души. А мысли Твои я знаю, ведь недаром чашу И плащ один делили на двоих. Тебя ли мне не знать? Во сне ты плакал О сыне, помню я, так горько плакал, Что встал я на колени и молился О сыне для тебя.

Кухулин

Тогда ты думал, Что буду я послушен, как другие,